Следующие сутки обещали быть самыми долгими в его жизни. Марк уже сдал заявление об уходе, но по правилам ему нужно было провести последнюю смену — целые сутки бок о бок с новичком, который придет ему на смену.
Утро началось с вызова на ДТП. Он механически показывал Лене, практикантке с еще не потухшим энтузиазмом в глазах, где лежат жгуты, как правильно накладывать шину. Его собственные руки двигались на автомате, годы опыта вшиты в мышцы. Голос звучал ровно, инструкции вылетали четко, но внутри была лишь густая, липкая усталость. Он не просто уставал за смену — он выгорал по кусочкам годами, и теперь от него осталась одна оболочка.
Между вызовами, в качающейся карете, он пытался втолковать ей неочевидные вещи. Что важно смотреть не только на кардиограмму, но и в глаза родственникам — чтобы понять, какую правду они смогут вынести. Что иногда самое важное — это просто молча держать за руку. Что кофе в термосе лучше брать двойной крепости после полуночи. Лена записывала что-то в блокнот, кивала. Марк видел в ней себя десять лет назад — того, кто еще верил, что можно всех спасти.
Ночь принесла тяжелый вызов — пожилого мужчину с острым инфарктом. Марк руководил действиями Лены, его голос был спокоен, как скала, пока они боролись за жизнь в тесной ванной комнате. В его ушах стоял привычный гул адреналина, но где-то на глубине уже звонил колокол — последний, прощальный. Когда пациента передали врачам в приемном покое, Марк вышел под холодный предрассветный воздух. Дрожь в руках была не от напряжения, а от понимания, что это в последний раз.
Последние часы смены тянулись как смола. Он передал Лене ключи от шкафчика, пароль от компьютера, список номеров, которые не найти в официальных памятках. Передал взглядом что-то большее — груз ответственности, который теперь ляжет на ее плечи. Когда часы показали конец смены, он просто снял свой жетон, положил его на стол и вышел, не оглядываясь. Дверь за ним закрылась, отделяя прошлое от будущего, в котором не было сирен, чужих страданий и этой вечной, съедающей душу гонки со временем. Только тишина.
